Симбирская Юлия

 

ЖИЛ-БЫЛ ДИМКА

короткие рассказы от лица шестилетнего мальчика

 ПОЛОСКА

  

   Когда я подхожу к подъезду, в окне первого этажа часто вижу полосатого кота.

  - Смотри, опять Полоска выглядывает, - трясу я мамину руку.

  - Какая полоска? - удивляется мама.

  - Не какая, а какой. Вон за горшком.

  - Где? - мама вытягивает шею и смотрит в чужое окно.

  - Да вон, видишь, усы торчат.

  - Дима, не вижу я никаких усов. Только утюг, аспарагус и книжку.

  - И хвоста полосатого не видишь?

  - Нет.

  А в соседнем окне стоит клетка с волнистым попугайчиком. Он скачет по жёрдочке, и постукивает клювом о колокольчик.

  - Мам, ты, правда, Полоску не видишь?

  - Не вижу, - вздыхает мама.

  - Это хорошо. Получается, я его выдумал. А раз выдумал, он тогда до попугайчика не доберётся.

  

КОРАБЛИКИ В БУТЫЛКАХ

  

   Я большой специалист по разгадыванию секретов. Например, я знаю, что в светофоре лампочки от электричества зажигаются и светофорные человечки тут совершенно не причём. Только с одним секретом до сих пор мучаюсь. Этот секрет у дедушки Лёвы дома. Стоит на полке рядом с сушёной морской звездой и большой ракушкой. Я его и так вертел и сяк, и дул на него, и об штанину тёр, сам не знаю зачем - не поддаётся.

  - Ну, Дима, разгадал, как кораблик в бутылку засунули? - спрашивает дедушка Лёва, когда мы к нему в гости приходим.

  - Почти.

  - Давай расскажу, - предлагает дедушка и улыбается. Усы у него разъезжаются в разные стороны.

  - Нет! Не надо!

  - Ну ладно, если что - обращайся.

   Дедушка идёт на кухню печь блины, а я встаю коленками на письменный стол, пока мама не видит, носом прямо в бутылку с корабликом утыкаюсь и разгадываю. Я матросов вижу и юнгу, и капитана с золотым крабом на фуражке. Я их прошу:

  - Откройте секрет!?

  А они молчат. Не слышат, наверное, через стекло. В общем, я решил, надо морскую азбуку изучить. Сделаю флажки из маминых платков, буду махать и просить:

  - Откройте секрет. СОС.

  Так, кажется, на морском языке разговаривают. И они ответят. Обязательно.

  Велосипед

 Однажды мы с папой отправились покупать настоящий скоростной велосипед.

  - Велосипед, Дмитрий, лучший друг человека, - сказал папа.

  - Ага, - согласился я.

  - Я жалею, что, прожив 34 года, так и не проехал на велосипеде от нашего города до Верхних Столбищ, - поделился со мной папа, - из машины никакой красоты не увидишь.

   Когда мы подошли к спортивному магазину, оттуда как раз выходил дяденька и вёл велосипед с рулём, как бараньи рога, и весь в проводах.

  - Смотри, Димка, серьёзная машина, - сказал папа.

  - Ага, - сказал я и навалился плечом на стеклянную дверь.

   Потом мы с папой долго бродили среди велосипедов, роликов, надувных лодок, самокатов, мячей и клюшек. Вернее, это я бродил и устал, и пить захотел, поэтому сел на скамейку и куртку расстегнул. А папа, как остановился возле боксёрской груши, так и простоял там целую жизнь.

   Потом мы поволокли домой эту грушу, а папа посмотрел на меня и сказал:

  - Знаешь, сын, порой не ты выбираешь друзей, а друзья - тебя.

  Я понял, что это был тот самый случай.

 

РОЗА И ТЮЛЬПАН

  

   В нашем дворе часто гуляет девочка Роза. Она живёт в соседнем доме, поэтому детская площадка у нас общая. Моя мама иногда просит Розину бабушку:

  - Присмотрите, пожалуйста, и за моим пять минут. Я за курткой сбегаю, что-то прохладно.

  - Обязательно, - говорит Розина бабушка и надевает очки.

  Мама всегда быстро возвращается и, запыхавшись, интересуется:

  - Ну, как?

  - Не беспокойтесь, я троих внуков вырастила, Роза - четвёртая. У меня никаких ЧП быть не может.

  Потом Розина бабушка снимает очки и читает маме газеты. Мама слушает, потому что не вежливо просить чужих бабушек за ребёнком присматривать, а потом идти в бадминтон играть.

   А мы с Розой дружим. Она хорошая. Особенно мне нравятся её круглые щёки.

  - Дима, а хочешь со мной на всю жизнь дружить?

  - Как это? - растерялся я.

  - Ну, это когда люди женятся.

  Я посмотрел на Розины щёки и согласился.

  - Тогда тебе имя нужно поменять, - сказала Роза и поправила мне шапку.

  - Зачем?

  - Ну, надо.

  - А вдруг меня мама перестанет узнавать без имени? - забеспокоился я и снова сдвинул шапку на одно ухо.

  - Теперь ты будешь Тюльпан, - Роза как будто не услышала моих слов про маму.

   Честно скажу, я согласился. Не знаю, что со мной стряслось. Мы покачались на качелях, откопали какую-то железку в песочнице.

  - Тюльпанчик, принеси мне совок, - скомандовала Роза. И я притащил совок. Наверное, она меня заколдовала этим именем. Я с тоской смотрел на маму, которая сидела на скамейке с Розиной бабушкой.

  - Тюльпанчик, прогуляй нашу собаку, - Роза всучила мне резинового щенка на поводке из скакалки, и я пошёл с ним гулять. Точно, это колдовство. Я чувствовал, как у меня на голове сквозь шапку прорастают красные лепестки.

  Я представил, что вырасту и стану Тюльпаном Андреевичем, и по спине у меня побежали мурашки.

   - Дима, пошли домой, я замёрзла! - услышал я мамин голос, и лепестки тут же осыпались.

  Да, мамы умеют расколдовывать. Я отдал Розе поводок и передумал жениться. Может, как-нибудь в другой раз.

 

ПОДОКОННИК

  

   В нашей квартире пять подоконников. Самый лучший подоконник - в моей комнате. На нём стоит пульт управления полётами и телескоп, потому что на самом деле это космический корабль, он только днём подоконником притворяется.

   Пульт управления у меня отличный. Его очень легко соорудить, если под рукой коробка от маминых новых сапог, пластилин и пара катафотов к велику. Телескоп не обязательно в "Юном технике" покупать. Лучше взять толстую трубу, а к ней изолентой лупу примотать. Толстую трубу можно найти возле магазина, где всё для ремонта.

   Хорошо зашторится в космическом корабле и лететь. У нас есть глобус, на котором все звёзды отмечены. Он чёрный в жёлтую точку. Я его рассматриваю и выбираю путь. Захочу - к созвездию Орла полечу, захочу - просто на Марс. Хорошо, что я читать и писать научился. Теперь можно маме с папой записку оставить: "Я на Луне!". И лететь спокойно. Это на всякий случай, вдруг я заблужусь в космосе, тогда папа с мамой за мной прилетят. Снимут со своего подоконника в гостиной все горшки с цветами, быстренько пульт управления смастерят по моим чертежам - и звездолёт готов. Правда, мама высоты боится, поэтому я её тренирую. Пока она со мной на моём подоконнике летает. Сядет, коленки подожмёт и обязательно меня за руку держит. Ничего, у меня ещё одна рука есть, чтобы кнопки на пульте нажимать. Если что, я и носом могу. Мама дышит мне в ухо и боится. Бедная моя маленькая мама.

НАТАША

  

   В квартире над нами идёт ремонт. Целый день там что-то сверлят и приколачивают.

   Мне очень хочется посмотреть на новых соседей. Пока я слышу только весь этот грохот, а ещё над моей головой всё время кто-то бегает: топ-топ-топ - в одну сторону, топ-топ-топ - в другую.

   После обеда мы с мамой собираемся в парк. Пока мама закрывает дверь на все замки, я подхожу к лестнице и поднимаюсь на несколько ступенек. Если вытянуть голову, то видно, что дверь квартиры, где ремонт, открыта. Вдруг оттуда выбегает девочка, она свешивается через перила и смотрит на меня. У девочки чёрные блестящие волосы и чёрные узкие глаза. Она этими глазами как будто на крючок меня подцепила и держит.

  - Дима! - зовёт мама.

  - Иду! - откликаюсь я, а сам стою как вкопанный.

  - Дима, я спускаюсь!

  - Я тоже.

  А сам стою и на девочку смотрю, лицо у неё хитрое и ямочка на одной щеке. - Дима! - голос у мамы становится строгим.

  Девочка решила меня пожалеть и перестала глазами держать. Я побежал вниз, а она крикнула вслед:

  - Меня Наташа зовут!

  - А меня Дима! - это я уже с первого этажа отозвался.

  Если бы я мог так кого-нибудь своими глазами держать! Если бы мог, то держал бы Наташу.

  

ОДНА ТАКАЯ

  

   Девочек много на свете. Сядешь в троллейбус, а напротив обязательно девочка окажется. С косичкой или в шапке с помпоном, иногда с куклой в руках. Я всегда в окно смотрю, потому что девочки они так умеют отвлекать от важных мыслей, как никто. Например, сижу я, думаю, что будет, если Земле надоест крутиться в ту сторону, в которую она крутится? Она вдруг возьмёт и обратно поедет, что с нами тогда случится? Так вот, я не успеваю эту мысль додумать, потому что девочка напротив, взяла и стала носком своего красного сапога по моему ботинку стучать. Стучит, а сама на окно дышит и пальцем на стекле чертит. Я сначала решил, что она случайно, и поглубже на сидение задвинулся. А она тогда наоборот выдвинулась, чтобы до моей ноги достать и опять стучит. Я ноги поджал, она промахнулась и язык мне показала. А я - ей. На следующей остановке мы с мамой вышли. Я всю дорогу до поликлиники вспоминал, как у неё ухо из-под шапки торчало, а над ухом завиток и на лбу завиток. Зачем мне такую ерунду вспоминать? Я даже злился на себя и решил, что теперь буду просто зажмуриваться в случае чего.

   Девочек много на свете, и запросто могло так получиться, что в квартире над нами поселилась бы не Наташа, а любая другая. Или, вообще, поселился бы старичок какой-нибудь с таксой, или тётенька с кошкой. Как хорошо, что Наташины родители выбрали именно наш дом, именно наш подъезд, потому что теперь я точно знаю, что бывают девочки вообще, а бывает одна такая. Я смотрю с балкона, как она идёт в своём голубом плаще, и у меня в ушах начинается шум, который превращается в песню, а песня распускается во мне, как цветок, и хочется грустить и радоваться одновременно. Я закрываю уши, зажмуриваю глаза и стою так несколько минут, а потом иду собирать конструктор, потому что жизнь нужно продолжать. Если стоять вот так на балконе с песней в животе, можно превратиться в воздушный шар и улететь. А у меня - мама, папа, дедушка Лёва и бабушка Вера.

  

  РУСАЛКИ

  

   Мы с Наташей играем в русалок. Игра простая. Нужно взять несколько лохматых кукол и носки. Потом вдеть куклины ноги в носок - и русалка готова.

  - Госкошные хвосты! - радуется Наташа. Она плохо выговаривает букву "р", а слов таких знает много.

  Честно, я бы не стал ни с кем никогда в русалок играть, даже с Наташей, но она очень воду любит, у неё все игры такие. Я предлагал ей пиратский корабль в ванне топить, она согласилась, а потом вдруг передумала. От русалок я не успел отказаться.

   Наташа покрутила кран и стала набирать воду в зелёный таз. Мы стояли и смотрели, как она хлещет.

  - А знаешь, кто я? - шепчет Наташа мне прямо в ухо.

  - Кто? - шепчу я в ответ, и ноги у меня как-то подгибаются.

  - Я - дельфин. Я вгеменно такая, а потом в моге уплыву.

  Наташа смотрит мне прямо в глаза, и я верю. И даже начинаю волноваться, что она прямо сейчас дельфином станет. Может, на всякий случай воду в ванну набирать, а не в таз, чтобы ей места хватило?

  - Беги гусалку, котогая в синем хвосте, а я возьму гозовую.

  Я беру русалку и плюхаю её в таз. Носок, то есть хвост, надувается пузырём. Я представляю, что это не русалка, а подводная лодка и мне становится даже чуть-чуть интересно.

   Наташина подводная лодка погружается рядом с моей и говорит:

  - Пгивет, Валенсия!

  - Да, - отвечаю я.

  - Что "да"? Ты - Валенсия, а я - Агиэль. Пгивет!

  - Привет.

  Наташа берёт с полочки шампунь и льёт его в таз, получается пена. И пахнет чем-то таким, что в носу холодит. /span>

  - Так кгасивее.

  Моя подводная лодка совсем не видна.

  - У-у-у-у, - я нечаянно начинаю гудеть, просто забываю, что у русалок нет двигателя.

  - Ты чего гудишь? Штогм, что ли?

  - Ага.

  Так мы играем, пока в ванную не заходит Наташин брат Боря.

  - Вы чего всю ванную залили?

  - Закгой двегь! - злится Наташа.

  - Ты чего мой шампунь в таз выдавила?! - орёт Боря

  Оказывается, это был его шампунь.

   Наташа включает воду и полощет мыльных русалок, а Боря убирает свой шампунь на верхнюю полку. Жадина говядина, а ещё взрослый человек. Когда он уходит, Наташа пристраивает мокрых русалок на батарею. С них капает вода.

  - Пгидёшь ещё иггать?

  - Приду, - говорю я. У Наташи чёлка почти до носа. За чёлкой прячутся глаза. Как же я могу не придти.

  Мне пора домой. Наташа провожает меня до двери и громко поёт:

  - А в помойке жил Богис, пгетседатель дохлых кгыс!

  Я ей подпеваю, только про себя.

  

ГРИША

  

   Грише два года. Мелкота. И на девочку похож. Я сколько раз говорил его маме:

  - Тётя Оля, отстригите ему эти кудряшки.

  - Зачем? Они ему не мешают.

  - Понятно, что не мешают, но ведь на девочку похож.

  - Я ещё годик полюбуюсь, а потом отстригу, - смеётся тётя Оля.

  Через годик ему можно будет косы заплетать. Бедный Гришка.

   Мне для Гриши ничего не жалко. Я ему свой старый экскаватор протягиваю, там всё равно ковш не работает. Ещё у меня целая коробка машинок, у которых чего-нибудь не хватает - колёс, дверок, фар. Гриша долго с ними играет. А уж медведей и собак пусть сколько угодно тискает. Они только рады. Им ничего оторвать невозможно, я за шесть лет не смог, а Гришка тем более не сможет - мелкота. Иногда я бегаю на кухню, чтобы воды попить или яблоко погрызть. И тут убежал на минуточку, возвращаюсь, а Гришка стоит на стуле и хозяйничает на полке с моими пластилиновыми человечками.

  - Тебе машинок мало? Ты чего туда полез? - разозлился я.

  А Гришка смеётся и кого-то мнёт. У меня в животе всё похолодело. Вдруг он самого доброго великана Федю мнёт?

  - Ну-ка, со стула слезай, упадёшь! - говорю я строгим голосом и обхватываю Гришку под мышки. Он сползает со стула, протягивает мне разноцветный комок. Я смотрю и в животе у меня вообще всё замерзает, потому что этот комок - Федя. У него были зелёные штаны, а ещё с одной стороны сохранился Федин глаз.

   Я смотрю на Гришку и понимаю, что сейчас стукну его или толкну. Вот через секунду. А Гришка вдруг перестаёт улыбаться, и нижняя губа у него выезжает вперёд.

  - А если тебя вот так?! - показываю я на комок.

  - И нада меня, - говорит Гришка.

  Он подходит, прижимается ко мне и просит:

  - И нада меня.

  Глупый. Думает, я правда могу брата в комок смять. Ни за что! Федю я заново слеплю, я помню, каким он был.

ПУГОВИЦЫ

  

   У бабушки Веры есть большая шкатулка с пуговицами. Когда я был совсем маленьким и плохо ел, бабушка Вера доставала шкатулку, высыпала на стол пуговицы, а я их рассматривал. Не успевал и половину пересмотреть - каша кончалась, потому что я забывал, что надо отворачиваться и плеваться, просто ел и всё. Эту историю мне бабушка Вера сто раз рассказывала. Вообще-то, я до сих пор пуговицы люблю и ем плохо.

  - Вот эта коричневая с синим глазком - с дедушкиного плаща. Финский плащ был, замечательный. Я за ним в универмаге такую очередь выстояла! Пока стояла, представляешь, ко мне собака подошла, вежливая такая, - рассказывает бабушка Вера.

  - Как это к тебе в универмаге собака подошла? Туда разве с собаками пускают?

  - Нет, она на улице подошла. Очередь-то была до центрального парка. Это же финские плащи выбросили, не абы что. Так вот, стоим мы, светает, я озябла, достала термос, бутерброд, а собака так вежливо на меня смотрит.

  - Бабушка, ты что, ночью в очереди стояла?

  - Ой, Дима, что я тебе голову морочу? Стояла. Было дело.

  - А собака?

  - Я ей бутерброд отдала, она поблагодарила и ушла.

  - Хвостом повиляла?

  - Точно.

  - А вот эта пуговица откуда? - спрашиваю я и достаю большую красную пуговицу с золотым ободком.

  - Да, за этими пуговицами пришлось поохотиться! - прищуривается бабушка.

  Я сразу представил, как бабушка скачет на дикой лошади, в руках у неё длинная верёвка с петлёй, лассо называется, как в книжке про индейцев. Она эту верёвку крутит и собирается накинуть на удирающую красную пуговицу. Смешно.

  - А зачем охотилась?

  - Как зачем? Костюм на юбилей тёти Лиды сшила, а пуговиц подходящих нет. Мне их один коневод привёз из Германии с сельскохозяйственной выставки.

  Тут я представляю, как этот коневод скакал за пуговицей на дикой лошади.

  Мы долго ещё сидим за столом. Я нахожу себе железную пуговицу со звездой. Сразу понятно, что эта пуговица - солдат.

  - Эта пуговица, Дима, драгоценная, я её уберу отсюда, - вздыхает бабушка Вера.

  Я не понимаю, что в ней драгоценного, она не блестит совсем и не переливается.

  - Может, ты вот эту уберёшь? - я протягиваю бабушке Вере зелёную блестящую пуговицу, прозрачную, как леденец, а внутри - серебряный цветок.

  Бабушка держит на ладони железную пуговицу и долго рассматривает.

  - Это от папиной гимнастёрки. Я ведь папу не помню совсем. Уберу.

   Потом меня укладывают спать на диван, накрывают одеялом, которое лежит на мне, как сугроб, и я долго не засыпаю. Я ворочаюсь и подушку переворачиваю холодной стороной. И всё время своего папу вспоминаю, какой у него нос, какие глаза, какие руки, как он смеётся. Я с ним только сегодня утром расстался на один день. А зелёную - леденцовую - я Наташе подарю. Бабушка разрешила.

  

ЗИНА КУКУШКИНА

  

   Глеб Кукушкин никогда не гуляет во дворе один. Он уже взрослый человек - во втором классе.

  - Зина, ко мне! - командует Глеб, и Зина мчится к нему со всех лап, взмахивая на бегу кудрявыми ушами.

  Я стою в стороне и завидую, потому что мне тоже хочется, чтобы кто-то бежал ко мне со всех ушей, то есть, со всех лап.

  - Не понимаю, зачем собак человеческими именами называть, - ворчит на скамейке Розина бабушка.

  - Собака что, не человек?! - возмущается Глеб.

  - Не кричи, просто собаку нужно звать по-собачьи. Какая хорошая кличка Найда.

  - Ну и что! Это американский коккер-спаниэль, между прочим.

  - Ой, спорщик! - вздыхает Розина бабушка.

  - Бабушка, а получается, что её зовут Зина Кукушкина, - хохочет Роза.

  - А какая она должна быть? - злится Глеб. - Ясно, что Кукушкина. Зина! Апорт!

  Глеб замахивается и кидает палку далеко-далеко.

   Зина бежит, Глеб бежит, я бегу, Роза бежит. У меня уши от шапки завязками машут, у Розы - помпон на берете подпрыгивает.

  - А-а-а-а... - кричит Роза.

  - А-а-а-а... - подхватываю я.

  Потом Зина подхватывает. Как много счастья бывает у человека! Я оборачиваюсь - за нами Розина бабушка бежит, и газета из рук вырывается, как большой цветной попугай..

  Мы бежим, бежим, бежим... И двор кончается.

 

МОЙ ДРУГ СВЕТИК

  

   Мой друг Светик учится в музыкальной школе. Он буквы складывает медленно, а ноты быстро. Я давно лучше него читаю, а он давно лучше меня играет на скрипке. Раньше мы вместе в детский сад ходили, а теперь Светику некогда - его бабушка в музыкальную школу возит на другой конец города. Пока туда, пока обратно, пока он там всё сыграет - спать пора. От этого мы со Светиком видимся очень редко.

   - Привет! Это я! - улыбается Светик.

  Я беру его в охапку и затаскиваю в квартиру, следом Светикова бабушка заплывает. Она похожа на большого кита, на синего, потому что в синем плаще, и, потому что дышит, как кит.

  - Добрый день! - говорит бабушка. - Снимай сапоги, Святослав, натоптал уже.

  - Ой, здравствуйте, Валентина Илларионовна, - радостно встречает гостей мама.

  - Я уж проходить не буду. Святослава оставлю, сама пока в "Океан" схожу, -

  Светикова бабушка вытряхивает из пакета Светиковы тапочки. Как будто у меня тапочек для друга не найдётся. Тут я перестаю Светика мутузить от радости и гляжу на его бабушку во все глаза. В какой это океан она собралась? Вдруг она, как Наташа, временно бабушка, а так - кит?

  - Сходите, Валентина Илларионовна, там после ремонта - красота. Мы с Димкой на экскурсию ходим, морских обитателей изучать, интереснее, чем ихтиологическом музее. Лобстеры, креветки всякие, кальмары, осьминоги, мидии - красота! Аквариумов штук двадцать! А мозаика на стенах! Даже бассейн есть!

  - А китов там случайно нет? - смеётся Светикова бабушка.

  - Будут, - смеётся мама.

  Я знаю, что будут, совсем скоро, вот только Светика из куртки вытряхнут и поплывут.

   Потом мы со Светиком играем в пожарную команду, потом в автогонки, потом в запуск космического корабля, потом просто в гараж. Светик всё никак наиграться не может и с одной игры на другую перескакивает. И я с ним перескакиваю, нам столько нужно успеть, так наиграться, чтобы Светику до следующего раза хватило. Мама зовёт нас есть пирог с ягодами и пить компот. Мы бежим на кухню, чавкаем пирогом, пьём компот из трубочек и обязательно булькаем. Я случайно ложкой по блюдечку дзынькнул:

  - Во, как звучит! - и ещё раз дзынькнул, специально уже.

  А Светик по стакану, а я по графину, а Светик по чайнику, а я по сковородке, а Светик по железному подносу.

  - Вы что грохочете? - прибежала мама.

  - Это у нас концерт народных инструментов! - говорит довольный Светик и улыбается. А улыбка у него фиолетовая. Это мама чернику в пирог положила.

   Вдруг ещё что-то дзынькнуло. Мы переглянулись и поняли, что это в дверь звонят. Первой, конечно, мама поняла - побежала открывать. Мы тоже побежали, и тут я расстроился, потому что Светикова китовая бабушка уже выбралась из океана на сушу и, вот, пожалуйста, в дверях стоит.

   - Я тебя всегда жду. Мы ещё железную дорогу не испытали, - говорю я Светику и заграбастываю его, обнимаю сильно. Это легко - Светика заграбастать - он худющий и на голову меня ниже. Я пальцами чувствую крылышки у Светика на спине. У всех людей такие есть. Только называются почему-то лопатки. У всех есть, только не у всех заметно. У Светика прямо крылья, а не крылышки.

  - Я приду, скоро, - бормочет Светик и шмыгает носом. Но он не заплачет, ни за что, у него твёрдый характер.

  Хлоп. Дверь закрылась. И заплакал я.

 

КРАСОТА

  

   Мы с Наташей сидим на столе в её комнате и болтаем ногами. У меня ноги большие, а у Наташи - тоненькие, как прутики. За мной скоро мама придёт, а мы так ни во что и не поиграли. Хотелось просто сидеть и ногами болтать. Мои большие ноги быстро устали, а я не сдаюсь - болтаю. Сам на Наташу смотрю, только так, чтобы она не видела. Левый глаз тоже устал, потому что ему приходится скособочиваться. Но я всё равно смотрю и думаю: "Хорошо, что Наташа такая. Самая красивая на свете. Вон как умеет язык в трубочку сворачивать. И волосы до щёк, торчат уголочками".

  Я взял со стола заколку и положил ей на макушку. Наташа вздрогнула, и заколка упала.

  - Для красоты, - говорю.

  - Её пгикалывать надо, вот так, - Наташа заколку подняла и за волосы зацепила.

   - Красиво.

  - Хочешь, я тебе цветок покажу, из котогого дюймовочки вылупляются? - спрашивает Наташа. Мы спрыгиваем со стола и бежим в другую комнату. На подоконнике стоит коричневый горшок, а в нём - цветок - большой фиолетовый колокольчик, внутри жёлтая серединка пушистая. Я потрогал и палец жёлтым стал. Наташа тоже потрогала, а потом свой жёлтый палец лизнула. Кивает мне:

  - Пгобуй, угощайся.

  И я лизнул.

  - Сладко.

  - Из таких цветков дюймовочки вылупляются. Пгавда. А из кактусовых цветков вылупляются маленькие зелёные ёжики. Они у нас потом за батагеей живут и шугшат ночью.

  Я верю.

  - А дюймовочки потом куда деваются?

  - Не знаю. Их эльфы к себе забигают, навегное, чегез фогточку.

  - А цветки им уже не нужны?

  - Не нужны.

  Я не знаю, зачем я это сделал. Просто подумал, раз дюймовочки уже всё равно тут жить не будут, тогда цветок уже ничей. Я сорвал его и Наташе вставил в волосы, за ухо зацепил. Она смотрит на меня, молчит, только рот на букву "О" стал похож. Я испугался, а потом говорю:

  - Красиво, Наташа.

  Она кивнула. А я зажмурился, чтобы не превратиться в воздушный шар.

 

НАВСЕГДА

  

   - Мама, а когда у льва отпуск?

  - Не знаю, - мама оборачивается на клетку со львом.

  Мы идём по зоопарку и несём козе пакет яблочных долек. Козу разрешают кормить и гладить. Лев отвернулся, лежит, уткнувшись мордой в лапы, как я, когда обижаюсь. "Может быть, он в отпуске давно не был", - думаю я, - "он, наверное, домой хочет".

  - Мам, давай у директора спросим, когда у льва отпуск. Вдруг он забыл. Лев ведь сам не может спросить.

  - Хорошо. Давай в следующий раз. Вот, если его через месяц не отпустят, тогда спросим, - мама тянет меня к клетке с кенгуру.

  - Я не хочу в следующий раз!

  - А может, он уже был в отпуске? - мама роется в сумке, достаёт зеркальце и разглядывает свой глаз. - Что-то попало. Погляди, Дим.

  Она наклоняется, я смотрю в её зелёный глаз и вижу там себя.

  - Только я попал. Мам, он не был! Не был! Сразу видно! Посмотри, как он в лапы уткнулся.

  Я тяну маму обратно ко льву. Мимо проходит дяденька в синей рубашке с эмблемой зоопарка на рукаве. Вид у него очень важный, особенно живот. Я подбегаю к нему и спрашиваю:

  - А вы директор? Скажите, лев уже был в отпуске? По нему мама соскучилась, - зачем-то добавляю я.

  - Это чей ребёнок? - тонким голосом спрашивает важный директор.

  - Это мой, - отзывается мама, и щёки у неё становятся розовые, как фламинго в соседнем вольере.

  - Так что вы за ним не смотрите?

  - Извините, мы только хотели спросить про льва, - голос у мамы очень вежливый.

  - А что лев? Всё с ним хорошо. В клетке сидит. Сытый.

  - Дяденька директор, вы не забыли его в отпуск отпустить? - я забегаю вперёд и подпрыгиваю, чтобы ему лучше было меня видно из-за живота.

  - Мальчик, я не директор, я служитель зоопарка. Понятно? А директор в отпуске, вместо льва, - он смеётся, и живот в синей рубашке подпрыгивает у меня перед носом.

  - Почему?

  - Потому что львы должны в клетках сидеть. Вот и всё.

  - Как "вот и всё"! Не "вот" и не "всё!" - кричу я. - Они ведь временно тут сидят, а так им нельзя - всю жизнь в клетке! Им надо бегать на просторе!

  - Сидят, как миленькие, сколько положено, столько и сидят. А тех, кто по зоопарку бегает и хулиганит, животных пугает, мы тоже можем в клетку посадить.

  - Прекратите! - голос у мамы становится такой, что этот живот на ножках перестаёт смеяться и быстрым шагом идёт вперёд.

   Я стою посреди дорожки. Из меня выходит воздух, как из воздушного шара. Лев поднимает голову, смотрит на меня и думает: "До шести лет дожил, а не знает, что я тут навсегда".

  

 ДОМ ПРОКЛЮНУЛСЯ

  

   В соседнем дворе идёт стройка. За домами виден подъёмный кран и слышно, как что-то бухает и грохает.

  - Давай сходим, посмотрим, - предлагает папа.

  И мы бежим на стройку. Папе очень интересно, потому что он сочиняет дома. Придумывает сколько должно быть этажей, какие лестницы, какая крыша, из чего строить. Этот дом какой-то другой архитектор придумал, а папе хочется посмотреть.

   У магазина мы встречаем Розу с бабушкой. Роза тащит за уши пучеглазого зайца и ест мороженое.

  - Привет! А мы идём дом смотреть, - машу я.

  - Здравствуйте! - улыбается папа.

  - Здравствуйте, - отвечает Розина бабушка. - А что на этот дом смотреть? Безобразие одно. Раньше такой скверик был, а теперь грязь развели. Под окнами круглые сутки: бух, бух, бух! У меня давление! Вы подписывали протест?

  - Протест? - переспрашивает папа.

  - Именно. Вы же архитектор, вы должны понимать, что это безобразие! - Розина бабушка достаёт из сумки булку и крошит голубям.

  - Хочешь? - спрашивает Роза и протягивает мне замусоленное мороженое.

  - Хочу, - говорю я честно.

  - Знаешь, я его уже почти съела, - Роза запихивает в рот остатки стаканчика с розовой жижицей и щёки у неё становятся, вообще, как два мяча.

  - Пошли с нами дом смотреть, - зову я Розу. Мне совсем не обидно, что она мороженым не поделилась. Что на девчонок обижаться.

  - Да там нет никакого дома. Там яма, из ямы столбики торчат и железки всякие, нечего смотреть, - Роза вытирает липкую руку о колготки и поглядывает на бабушку, а бабушка булку докрошила и говорит:

  - Пошли, Роза, домой, а то дождь собирается.

  Мы прощаемся и расходимся в разные стороны.

   На стройке тихо. Наверное, у строителей передышка. Я забираюсь на парапет Дома Радио, чтобы разглядеть стройку получше и вдруг вижу - дом-то проклюнулся. Показался из-под земли, как росток. Наверное, потому что весна.

  

САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПОДАРОК

  

   Дедушка Лёва всегда приходит с подарками. Однажды он принёс мне целую радиостанцию и мы её вместе раскручивали, а потом починили.

  - Вот, люди, взяли и выбросили, - вздыхал дедушка.

  - А мы подобрали! - радовался я. - Пусть теперь с нами живёт.

  Антенна от радиостанции была похожа на солнечную систему - много кругов из тонкой проволоки, а на них серебристые шарики-планетки. Мы договорились, что три дня радиостанция живёт у меня, а потом переезжает к нему.

   Сегодня дедушка Лёва снова мне подарок принёс. Зашёл в прихожую и говорит:

  - Беги, Димка, к окну и смотри, что там внизу у подъезда стоит.

  Меня пять раз не надо упрашивать, я побежал на кухню, залез на подоконник и голову в форточку высунул. Смотрю, а там... Там такое, большое! Там и космический корабль, и подводная лодка, и пещера!

  - Ого-го! - кричу я.

  - Надевай куртку и спускайся! - кричит дедушка.

  Я хватаю куртку, штаны, тороплюсь. Куртка вырывается и всё время рукав один прячет, но я с ней справлюсь.

  - Дима, ты куда? А куртка почему наизнанку?

  Мама ещё не знает, что дедушка Лёва мне подарок принёс. Она в комнате пылесосила и ничегошеньки не слышала.

  - Мама, я вниз. Там дедушка Лёва пришёл.

  - А почему он внизу?

  - Мы гулять пойдём.

  Мама выглядывает в окно и машет дедушке:

  - Господи! Это что такое?

  - Это подарок! Наверное, подводная лодка! - кричу я и клацаю замком.

   Это здорово - перепрыгивать через ступеньку, когда мама не видит. Я перепрыгиваю и с разбегу утыкаюсь во что-то мягкое - это оказывается кто-то:

  - Ты куда один бежишь? - спрашивает наша соседка тётя Рита.

  - Я к дедушке. Он меня у подъезда ждёт.

  Тётя Рита поправляет на голове кудрявую причёску. Она у неё немножко съехала набекрень. Я раньше не знал, что причёски могут съезжать, как шапки, а из-под них другие причёски выглядывают, как из-под пятницы суббота. Но потом с тётей Ритой познакомился и узнал.

  - А-а, это он холодильник караулит?

  - Нет. Он подарок караулит.

  - Хороший подарок. У моей сестры двоюродной такой же. Морозит, как зверь.

  Я оббегаю тётю Риту и снова через ступеньку перескакиваю. Наконец-то лестница кончается. Я на улице.

  - Ну, как? - улыбается дедушка Лёва.

  - Во! - говорю я и показываю большой палец.

  Пока мы тащим подарок во двор, к нам подбегает сначала маленький Алёшка, потом какой-то незнакомый мальчик с самокатом, потом Глеб Кукушкин.

  - А можно с вами? - спрашивает маленький Алёшка.

  - Можно, - отвечает дедушка Лёва.

  - А это вездеход? - спрашивает незнакомый мальчик.

  - Нет, тут машину времени делать надо, - говорит Глеб.

  Дедушка Лёва нам помогает. Потом я вижу папу. Он идёт по дорожке и улыбается.

  - Здравствуйте, Лев Константиныч! Вы где такую отличную межпланетную станцию взяли?

   Папа - он большой молодец. Он понимает, что коробка от холодильника - это вещь!

  

 СЕРДЦЕ

  

   - Ты когда-нибудь сегдце слушал? - Наташа садится рядом со мной на диван и поджимает ноги.

  - Что? - я качаю языком передний зуб, и слюна во рту становится солёной.

  - Ты сегдце слушал когда-нибудь? - Наташа заглядывает мне в рот.

  - Настоящее?

  - Человеческое.

  Я отворачиваюсь и смотрю в окно, чтобы Наташа не видела моё глупое лицо.

  - Сейчас я тебе покажу сегдце, - она вскакивает с дивана и бежит в другую комнату. Я тру себе лицо руками, чтобы стереть всю глупость, а сам думаю: "Как это она мне сердце покажет? На картинке, наверное".

  - Вот, - Наташа протягивает мне такую медицинскую штуку с холодным кругляшком и двумя рожками, которые в уши вставляются. Я эту штуку знаю, меня сто раз в поликлинике слушали - "дыши - не дыши" называется.

  - А-а-а, - говорю я и снова качаю зуб.

  - Это я у папы взяла. Фонендоскоп.

  Я смотрю в потолок своими глупыми глазами, а Наташа подходит и вставляет мне в уши эти "рожки". В ушах шумит, как будто ракушку приложили. Наташа водит кругляшком по своему животу и я слышу, что шумит по-другому, как-то даже ворчит.

  - Это сердце? - спрашиваю я.

  - Стучит? - спрашивает Наташа.

  - Нет, бурчит.

  - Тогда это не сегдце, надо повыше поискать, - Наташа водит по своему синему платью кругляшком и тут в кармашке вдруг начинает стучать, как поезд.

  - Едет, - говорю я.

  - Быстго? - спрашивает Наташа.

  - Быстро, - говорю я

  - Здогово! У меня сегдце в кагмане! Едет-едет, выехать не может! - смеётся Наташа

  А я взял и карман на пуговицу застегнул, чтобы точно не выехало.

  

ДО СВИДАНИЯ

  

   Я стою у подъезда и жду маму. Сегодня мы уезжаем на море. На всё лето. Мы будем жить в белом домике, и слушать, как море ворочается и дышит рядом. В моём рюкзаке притаились настоящие трубка и маска, а надувной круг в синюю полоску мы решили не брать. Мне ведь не пять лет. Жалко, что папа едет с нами совсем на чуть-чуть.

   Я стою и смотрю на кота Черныша, который сидит под балконом и грызёт рыбью голову. Это Розина бабушка принесла, потому что Черныш ничей. А Полоски в окне нет. Там вообще никого нет, кроме дяденьки в бумажной пилотке. Он шлёпает на стену розовые лепёшки и размазывает их треугольной лопаткой. На подоконнике стоят банки с краской, наверное, и какие-то железные штуки. В общем, там - ремонт. Иногда дяденька поворачивается, видит в открытое окно меня и кивает головой на розовую стену, мол, как получилось? Я киваю в ответ - хорошо, значит, красиво.

  - А где Полоска? - спрашиваю я и сразу натягиваю панаму на нос, потому что вспоминаю, что Полоску я выдумал.

  - Полоска? - удивляется дяденька. - Слушай, а ты прав. Полоска значительно бы увеличила пространство, так сказать, завертикалила бы его, подняла потолки.

   Дяденька скрывается в глубине квартиры, а я думаю, что Полоска бы ничего не завертикалил и поднять потолки он точно не сможет. Он смог бы обои порвать или на пол написать. Но его ведь всё равно нет. Я его выдумал.

   На нашей площадке тут и там пушистятся одуванчики. Мы с Наташей вчера плели ей косу из одуванчиков . Длинная получилась.

   Я запрокидываю голову и смотрю на Наташин балкон. Там пусто. И окна все закрыты. Наташа уехала вчера. И я знаю, что она сейчас не выйдет и не помашет мне, но всё равно смотрю, как трепыхается на прищепке голубой носовой платок. Он провожает меня к морю за Наташу.

   - До свидания!

 

МАТЕРИАЛ С САЙТА http://samlib.ru/s/simbirskaja_j_s/dimka.shtmlто

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now